- Тогда, мамзель, нет сомнений, что вы влюблены в меня, ибо я единственный из ваших поклонников, о котором мы еще не упоминали. Я приберег себя к концу - из скромности и осторожности. Мне остается только поблагодарить вас.

Она возразила с грациозной игривостью:

- Влюблена в вас, Мюскад? Да нет же! Я люблю вас очень.., но не люблю по-настоящему. Постойте, я не хочу вас обескураживать... Я не люблю вас.., пока что. У вас, пожалуй, есть шансы Не теряйте терпения, Мюскад, будьте преданны, услужливы, послушны, заботливы, предупредительны, покорны любому моему капризу, готовы на все, чтобы мне угодить, и тогда позднее.., будет видно.

- Знаете, мамзель, все, что вы требуете, я предпочел бы предоставить вам "после", а не "до", если вы ничего не имеете против.

Она спросила с наивным видом субретки:

- После чего... Мюскад?

- Черт возьми, да после того, как вы докажете мне, что любите меня.

- Ну что ж! Можете поступать так, как будто я вас люблю, и даже верить этому.

- Но все-таки...

- Замолчите, Мюскад, прекратим разговор на эту тему.

Он отдал ей честь по-военному и умолк.

Солнце закатилось за островом, но небо все еще пламенело, точно горн, и мирные воды реки, казалось, превратились в кровь. Отблески заката рдели на домах, на предметах, на людях. И красная роза в волосах маркизы была словно капля пурпура, упавшая из облаков на ее голову.

Иветта загляделась на закат, и тогда мать ее, будто случайно, положила свою обнаженную руку на руку Саваля; в этот миг девушка шевельнулась, и рука маркизы торопливо вспорхнула и стала расправлять складки корсажа.

Сервиньи, наблюдавший за ними, произнес:

- Мамзель! Не пройтись ли нам по острову после обеда?

Она радостно ухватилась за это предложение:

- С удовольствием! Вот будет чудесно! Мы ведь одни пойдем, Мюскад?