КИРИЛЛ. Ничего она не выстоит! Пусть хоть десять лет простоит! Вот это радость!
ПРИНЦ (к Изе). Извини, моя драгоценная, я забыл спросить тебя о согласии. Не отказывай мне. (Целует ей руку.) Ах, каждое такое прикосновение исцеляет меня. Сейчас же отдам все необходимые распоряжения. Не нужно скрывать от мира, что мы обручились. И родители будут рады. Камергер... наш славный камергер! Придворные... какое для всех облегчение. Ведь атмосфера при дворе действительно становилась невыносимой. (К Ивонне.) Ну что ты все стоишь? По-моему, между нами все уже выяснено. Чего ты еще ждешь, дорогая.
КИРИЛЛ. Сама она с места не сдвинется.
ПРИНЦ. Вызови этого, ее возлюбленного, пусть заберет ее себе или, во всяком случае, заберет отсюда и доставит к месту постоянного пребывания.
КИРИЛЛ. Я сейчас же приведу его и мы ее отправим. Сию же минуту, Филипп! Только... смотри, как бы она здесь чего-нибудь не выстояла!
ПРИНЦ. Не бойся!
КИРИЛЛ выходит.
А ты можешь стоять, сколько душе угодно, тебе больше не удастся поставить меня в глупое положение. Я стал другим. Изменил тон, и сразу же все изменилось! Вот ты стоишь, как укор совести, а мне безразлично! Ну и стой, если тебе хочется! Ха, ха, ха. Впрочем, ты любишь, когда тебе причиняют боль, потому что абсолютно лишена сексапильности. Ты сама себя не любишь, ты - сама себе враг, и потому подсознательно провоцируешь и восстанавливаешь всех друг против друга, и каждый чувствует себя по отношению к тебе разбойником и подлецом. Но теперь, хоть бы ты тут год простояла, твоя мрачность и трагичность не смогут преодолеть моей беззаботности и легкости. (Игриво смеется в сторону Ивонны и кружится вместе и Изой.)