ИЗА. Может, лучше не стоит так с ней говорить? Будь милосерден, Филипп.

ПРИНЦ. Нет, нет, никакого милосердия. Только легкомыслие! Уж я-то ее знаю - есть опыт. Во-первых, пока она здесь ждет, нужно непрестанно что-нибудь говорить, а во-вторых, говорить следует именно самое плохое, причем легким, веселым тоном. Главное - все самые неприятные, непристойные вещи говорить невинным, пренебрежительным тоном. Это лишает ее возможности проявить себя, лишает ее молчание силы воздействия, а то, что она здесь торчит, вовсе перестает иметь значение. Все это переносит ее в сферу, где она беспомощна. Тебе не следует беспокоиться, теперь мне уже ничто не грозит. Прервать связь с человеком чертовски легко, это, прежде всего, вопрос перемены тона. Пусть стоит сколько влезет, пожалуйста, пусть стоит и смотрит... А впрочем, уйдем мы. Совершенно верно, мне просто не пришло в голову, что можно взять и уйти. Если стоит она, то уходим мы. (Ивонна наклоняется.) Не смей кланяться мне!

ИВОННА. Я не кланяюсь.

ПРИНЦ. Положи это! Что ты подняла с пола? Что это? Волос? На что он тебе? Чей это волос? Волос Изы. Положи - ты хочешь его взять? Зачем?

ИВОННА (молчит).

Входят КИРИЛЛ и ИННОКЕНТИЙ.

ИННОКЕНТИЙ. Извините, но так не поступают! Вы, принц, влюбили в себя девушку, а теперь отталкиваете ее! Царственные капризы! Вы сделали ее несчастной! Я протестую!

ПРИНЦ. Что? Что? Вы протестуете?

ИННОКЕНТИЙ. Извините, я пытаюсь протестовать. (Под грозным взглядом Принца внезапно садится.)

ПРИНЦ. Смотрите, как этот человек уселся на свой протест.

КИРИЛЛ. Уселся, как собака на хвост. Ну, в дорогу! Забирайте свою прелестницу.