ВЕРХОВНЫЙ СУДЬЯ. Ваше величество, еще один момент - вот прошение о помиловании старика Хлипека, подкрепленное положительными резолюциями всех двенадцати инстанций.

КОРОЛЬ. Что? Как помиловать? Казнить его!

САНОВНИКИ. Ваше величество!

КОРОЛЬ. Казнить, я сказал. Что вас удивляет? Право помилования принадлежит мне. А я не соглашаюсь на помилование. Пусть подыхает! Смерть негодяю, но не потому, что он негодяй, а потому, что я... Гм... Того... Что я хотел сказать? Все мы негодяи. И вы тоже. Прекратите глазеть на меня. Смотрите, куда хотите, только не на меня. Я сыт по горло вашим вечным разглядыванием. Повелеваю, чтобы с сегодняшнего дня никто не смел глазеть на меня. А то все только и делают, что глазеют и глазеют.

САНОВНИКИ. Именно такого решения мы и ожидали, убежденные в глубочайшей мудрости вашего величества.

КОРОЛЬ. Ну, ну, а теперь убирайтесь. Мне надоела ваша болтовня. И не смейте ничему удивляться. Чтобы никто не удивлялся. Я был к вам слишком снисходителен! Всем покажу теперь, на что я способен. По струнке ходить будете. (Сановники кланяются.) Ну, ну, не смейте кланяться! Запрещаю вам кланяться! Каждому лишь бы только кланяться! Вон! Вон отсюда!

Встревоженные Сановники выходят, КОРОЛЬ с подозрением осматривается, затем прячется за кушетку. Входит КАМЕРГЕР, с осторожностью оглядывает комнату и, как бы нехотя и втайне от самого себя, начинает со злостью переставлять мебель, сдвигает стул, отворачивает угол ковра, переворачивает книги на полке вверх ногами, бросает на пол косточку от сливы и т.п. Замечает КОРОЛЯ.

КАМЕРГЕР. О!

КОРОЛЬ. Гм... гм...

КАМЕРГЕР. Ваше величество?!

КОРОЛЬ. Да, я. Ты чего тут делаешь?

КАМЕРГЕР. Я? Ничего.

КОРОЛЬ (мрачно). Удивился, наверное, застав меня здесь. (С трудом вылезает из своего укрытия.) Удивляйся, удивляйся - теперь мода такая пошла: каждый только и делает, что удивляется... Я здесь спрятался, ну, понимаешь притаился.