КАМЕРГЕР. Ваше величество притаились? Кого вы подстерегаете?

КОРОЛЬ. Никого. Специально - никого. Притаился просто для удовольствия. (Смеется.) Понимаешь, эта комната примыкает к покоям нашей цацы. И Маргарита тоже иногда тут проходит, и даже присаживается. Здесь можно кое-что увидеть. Вот мне и захотелось посмотреть. Посмотреть собственными глазами.

КАМЕРГЕР. На что?

КОРОЛЬ. На Маргариту.

КАМЕРГЕР. На ее величество?

КОРОЛЬ. На ее величество - понимаешь, посмотреть, какая она, что делает, когда никто не видит. Столько лет вместе прожили, а я ведь, собственно, ничего о ней не знаю. У нее совесть нечиста. Гм... А может, она - может, она - может, она... Да что там, чего она только не может. Все может. Как подумаю, голова кругом идет. Может, она мне изменяет? Наверняка изменяет. А может, еще что-нибудь. Да все! Все что угодно! - Хочу увидеть ее грехи...

КАМЕРГЕР. Ваше величество за кушеткой...

КОРОЛЬ. Молчи, осел. Я нарочно спрятался за кушеткой, чтобы меня никто не заметил. За кушеткой можно! (Смеется.) Можно! А ты, камергер, зачем здесь? Зачем переставляешь мебель и, вообще, с такой любовью принялся за этот натюрморт?

КАМЕРГЕР. Этот? Просто так...

КОРОЛЬ. Просто так? Если просто так, то говори! Я ведь тоже - просто так.

КАМЕРГЕР. Ну, хожу себе по замку и так немного...

КОРОЛЬ. Что?

КАМЕРГЕР (смеется). Создаю затруднения.

КОРОЛЬ. Затруднения?

КАМЕРГЕР. Вот, например, кресло. На него труднее сесть, если оно стоит вот так. (Смеется.) Можно сесть мимо...

КОРОЛЬ. А зачем ты, камергер, подбрасываешь косточки?

КАМЕРГЕР. Затрудняю хождение.

КОРОЛЬ. Хождение? (Мрачно.) А-а, значит, она и тебя допекла... наша кривляка. Ну, ну, ничего, ничего.

КАМЕРГЕР. Я, ваше величество, человек определенного общественного уровня, светский человек, и потому не переношу некоторых... Ваше величество, если так будет продолжаться, я не знаю к чему приведет вся эта наглость, дерзость... распущенность какая-то...