КОРОЛЬ. Да, да - хватай... то есть того... Вперед! Рассаживайтесь!

ГОСТИ. А-а-а! (Кланяются.)

Король и Королева садятся.

КАМЕРГЕР (к Ивонне). Будьте любезны, мадемуазель, сядьте.

ИВОННА не двигается, КАМЕРГЕР холодно продолжает.

Будьте любезны, сядьте... (Усаживает Ивонну.) А здесь сядет принц... Прошу вас, принц... А здесь их превосходительство, здесь их преосвященство, здесь их сиятельство графиня, а сюда наш великолепный, наш бесценный, наш изысканный... (Подводит какого-то старичка, расплываясь в улыбке.) Ай-ай-ай!

КОРОЛЬ. Как я уже говорил, этот скромный, но изысканный ужин мы устроили на погибель, то есть, вернее, в честь нашей будущей невестки, и сегодня мы приняли решение удостоить ее титула принцессы Бургундии in partibus infidelium[2]. Итак, она героиня сегодняшнего пиршества. Посмотрите, как она мило улыбается.

ГОСТИ. А-а-а! (Негромкие аплодисменты.)

КОРОЛЬ (начинает брать еду). Немного костлява, паршивка, зато вкусная... Рыба, я хотел сказать, вот эта... гм... (Кладет на тарелку рыбу.)

КОРОЛЕВА (накладывая еду). Немного старовата, но в этом соусе смотрится достойно, а достоинство, должна признаться, мне гораздо ближе, чем то, что обычно стыдливо называют поэзией. Возможно, я не сентиментальна, но (с высокомерием.) не переношу все то, что хоть отдаленно напоминает мне калину или рябину. Мне ближе пожилые женщины, дамы в истинном значении этого слова!

ГОСТИ. А-а-а!

КАМЕРГЕР (накладывая еду). Рыба с виду скромная, но в принципе, в самой своей сути необыкновенно, просто невероятно аристократичная, достаточно сказать, что кости у нее чрезвычайно тонкие! А какой великолепный соус! Вроде бы сметана, но в то же время неизмеримо тоньше, изысканнее сметаны! И какой вкус - острый, пикантный, эффектный, парадоксальный! Уверен, что все присутствующие соответственно оценят его, поскольку за этим столом никогда еще не собиралось столь изысканное общество!