Он впервые летом с любопытством разглядывал открывшийся фантастический пейзаж местной «швейцарии». Глубокие балки с крутыми, но гладкими склонами, округлые холмы были излюбленным местом катания городских лыжников. Виталий был южанином и хоть на лыжах стоял довольно уверенно, здесь побывал всего несколько раз за десять лет жизни в этом городе. Коньки он любил больше. Зимы у него на родине были в основном бесснежными, но морозными. Каток, который они заливали сами, держался долго. А два-три раза за зиму в каток превращался весь поселок из-за сильного гололеда. Тогда с коньками детвора не расставалась весь день и на школьных переменах в том числе.

Виталий перекрыл в сознании поток воспоминаний – пора определиться с номером дома. Однако это ему не понадобились. Впереди он увидел Голевского. Тот стоял за калиткой, опираясь спиной о ствол березки. Его рыжеватая шевелюра отливала золотом в лучах заходящего солнца.

Первой мыслью Давиденко была: «Как он узнал о моем приходе?». А когда подошел вплотную все понял. Человек вышел проветриться. Голевский был пьян. Круглое лицо покраснело так, что веснушек на его слегка курносом носу уже не было видно, а голубые глаза стали темными из-за расширившихся зрачков. Симпатичное лицо, обычно живое и внушающее доверие, превратилось в застывшую маску.

– Извини за беспокойство. Тебе завтра нужно выйти на работу, – так как ответ не последовал, Виталий продолжил. – Ты меня понимаешь?

– Да!

– Сегодня и завтра до обеда нужно сделать дубликаты полетных программ. В три часа дня самолет улетает на полигон. Предстоят важные пуски: заключительный этап натурных испытаний. Директор еще в понедельник предупредил, что от их успеха зависит план второго квартала. Сменные задания я откорректировал, завтра утром проверишь, как сработали сегодня вечером, и проследишь за остальным. Ты меня понял?

– Да.