– Сергей Иванович, спасибо. Недавно позавтракал. Мне нужен Анатолий на пару минут.

– Тогда послушай свежий анекдот про нашего вождя. Толик расскажи еще раз для гостя…

Голевскому, у которого глазки уже блестели как штилевое море под солнцем, просьбу повторять не пришлось.

– Леонид Ильич встретил ночью мужика на Красной площади. Ты чего не спишь, – спрашивает. Сон не идет, поБрилиться нечем, – отвечает мужик. А чего вам, Леонид Ильич, не спится? – спрашивает в свою очередь мужик. Ильич отвечает, что стар уже и ленинец верный, а мавзолея у него нет. Тогда мужик говорит: дайте на бутылку, и этот мавзолей завтра будет ваш. Ильич дал десятку, а утром пришел опять на площадь проверить. Смотрит, а на мавзолее надпись «ЛЁНИН», через ё.

– Ну и как? – спросил Стругин. – Понравилось?

– В качестве присяги вашему кружку заговорщиков, могу рассказать тоже анекдот о Леониде Ильиче. После утренней реанимации смотрит он в зеркало и говорит сам с собой: «Как я стар, очень стар, однако на английском звучит лучше: я – суперстар!»

– Может, выпьешь все-таки, – не унимался Стругин.

На новой должности он начинал привыкать к тому, что ему не отказывали.

– Спасибо! Не могу. Задам свой вопрос Анатолию и уйду. Ты останешься до конца, надеюсь? – обратился Виталий к Голевскому.

– Само собой! Не волнуйся, Виталий Семенович, я тебя отпускаю.

– Тогда до понедельника! Желаю успехов!

Давиденко не подал руку на прощанье. Он не любил этот варварский негигиеничный жест и старался избегать его. Другое дело, когда тебе подает руку кто-то, кого ты не хотел бы обидеть.

За проходной Виталий взглянул на часы. Оставалось больше часа до объявленных жене двух часах отсутствия. Есть возможность прогуляться пешком через лесопарк до дома, как вчера.

Поток воспоминаний (2):