– А вы и не старайтесь сразу все понять, Сергей Сергеевич! – произнес Игорь Саввович великолепным спокойным голосом. – Поймете – разочаруетесь, не поймете – будет продолжаться изысканная жизнь увлеченного исследователя.

В двери трижды постучали, главный инженер привычно прокричал: «Входи, мама!», и в кабинет с подносом в руках вплыла Надежда Георгиевна. Крохотулька-графин с белым вином, крохотульки-рюмки, бутерброды нескольких видов и накрахмаленные огромные салфетки, тонкие, свернутые в треугольнички, с монограммами «СВ».

– Вот, посмотрите, Игорь Саввович, как обращается с родной матерью ваш Валентинов! – сердито проговорила бабушка. – Не стыдно тебе, Сергей, что таскаю тяжести, а каталка – я ее называю чертовой каталкой – каталка не раскладывается… Не стыдно тебе, Валентинов?

– Стыдно должно быть не мне, а тем, кто сконструировал негодный передвижной столик! – Увидев, что Игорь Саввович поднимается, чтобы принести из коридора передвижной столик, Валентинов буквально завопил: – Эта так называемая каталка опасна! В прошлом году я ею прищемил палец, да так, что три дня не мог писать… Ради бога, будьте осторожны, Игорь Саввович! Будьте осторожны!

Сколько раз Игорь Саввович гостил у главного инженера, столько раз повторялась сцена с передвижным столиком и столько раз Игорь Саввович переживал сладкое чувство нежной любви к бабушке – такой молодой, ясноглазой, улыбчивой в свои восемьдесят три года.

– Угощайтесь, Игорь Саввович! Прошу тебя, Сережа, непременно положить салфетку на колени… Знаете, Игорь Саввович, мой великовозрастный сын коллекционирует сальные пятна. В химчистке говорят: «Такие не выводим!» – Бабушка разъярилась. – Ходить с сальными пятнами? Фи! Интересно, что говорят об этом в твоем институте?