— Забот не хватает! — и спросил: — Где видел Банникова?

А Сергей все неподвижно глядел в потолок, вытянувшись на топчане, худой, мальчишески бледный, затем сказал через силу:

— Не знаю… А если искать, то ищите возле пятого шурфа. Я никуда не пойду.

— Меня, что ли? — раздался громкий голое, и в палатку шагнул Банников в распахнутой куртке, скулы докрасна накалены ветром, светлые глаза тоскливо смеялись, освещенные «летучей мышью». — Действительно искать меня не стоит, сам найдусь! — сказал он и повернулся к топчану Сергея, по-прежнему смеясь одними глазами.

Он снял кепку, швырнул ее в угол, присел на топчан к ногам Сергея, крепко сжал рукой ему колено. Сказал низким незнакомым голосом:

— На, бей, Сержик, бей! Чую, виноват перед тобой! Бей морду, я вытерплю… Не то терпел! Ну что смотришь — бей, может, легче обоим станет.

Сергей с удивлением и неприязнью видел тонкий, решительный рот Банникова, его сильную шею, открытую расстегнутым воротом, и сбросил его руку с колена, как бы не желая понимать этого тоскливого смысла слов, которые отчетливо выговаривал Банников.

— В чем дело? — спросил Сивошапка, вставая и загораживая своим широким телом огонь «летучей мыши». — Это що за мордобитие?

— Подожди! — властно остановил его Банников. — Наше дело — разобраться. Ваше дело — не вмешиваться! Сережка не мальчик! Это мужской разговор. Так вот, Сержик. — Он опять с упорством сжал его колено. — Так вот, Сержик. Из-за некой женщинки я однажды бросил все: институт, семью, дочь, — все бросил к черту. И остался на бобах. Ясно или нет? Подробности нужны?

— Убери руку, — сказал Сергей.

— Ладно. — Банников встал, поспешно вынул папиросу, помял ее в твердых пальцах, снова заговорил. — На Лидии Александровне я, конечно, не женюсь, была игра. Об этом я и сказал ей сейчас. Говорю и тебе. И советую: забудь все это, понял? На кой дьявол тебе ветреная бабенка, которая не знает, чего хочет! Пустит она твою жизнь под откос, ведь не любит она тебя, не понимаешь разве?