Все, кто знал Сибиллу, уже давно поняли, что, хотя она любит обоих сыновей, вся ее душа, закаленная в испытаниях, принадлежит младшему. Ричард не завидовал брату. Дома, в Мидкалтере, он чувствовал себя совершенно счастливым и никогда не отказывал Фрэнсису в поддержке, на которую тот мог рассчитывать. К тому же, обладая острым, незаурядным умом, Сибилла умела сдерживать свои порывы и судила здраво. Вот и сейчас, пристально посмотрев на сына, она сказала:

— Какая жалость. Не время для отъезда.

Он тоже думал о Мариотте. И именно из-за жены сказал, едва дав матери договорить:

— Или королева в беде, или Фрэнсис… или оба. Чем скорее я поеду и разузнаю, что там делает твой неразумный сын, тем быстрее мы с ним вернемся назад.

За свою долгую жизнь Сибилла в совершенстве постигла счастливое искусство владеть собою. Если поедет она, ни один самый зоркий наблюдатель ни о чем не догадается по выражению ее лица. Но Сибилла, которая видела младшего сына насквозь, знала, что Лаймонд может чем-нибудь выдать себя при ней.

Ричард, безусловно, другое дело.

Бурбоны со свитой, уже довольно пьяные, с Тади Боем в их числе, прибыли на улицу Шемонтон и ввалились в особняк Гизов, в просторную комнату с низким потолком, где их встретил хозяин, алая мантия которого сверкала рядом с шелками его сестры.

Маргарет Эрскин видела, как они вошли, как серые глаза Калтера ненадолго задержались на брате и вяло скользнули мимо, а синие, налитые кровью глаза Лаймонда ответили на этот взгляд и обратились, не изменив выражения, к кардиналу. Никто не мог бы сказать, что эти двое знают друг друга. Способная пара.

Ужин был воистину королевским и соответственно обставлен. Лорд Калтер без видимого усилия вел непринужденный разговор, и только Маргарет, ощущения которой невероятно обострились, видела, что он все время наблюдает за братом. Поведение Лаймонда, как обычно, едва удерживалось в рамках приличий, и вскоре его занесло. С того конца стола, где он сидел, стали раздаваться взрывы смеха, оглушительные, как пушечные залпы; язык у него заплетался, как и всегда к этому времени. Когда со столов убрали, он, как и большинство присутствующих, был уже достаточно пьян и готов на любую безумную выходку. Никому и в голову не пришло попросить его сыграть.