Пришелец, опершись спиной о дверь, заговорил, лениво растягивая слова:
— Добрый вечер, леди. Джентльмены, которые сейчас войдут сюда, вооружены до зубов. Я Фрэнсис Кроуфорд из Лаймонда, и мне нужны ваши жизни или ваши драгоценности — я предпочел бы последнее, но при необходимости возьму и то и другое.
Шепот изумления сменили первые испуганные возгласы, потом поднялась целая буря громких оскорблений и наконец раздался общий неистовый вопль — на него отозвались струны арф на высокой галерее. Одна из дам, потеряв голову, вцепилась в рукав миниатюрной властной хозяйки.
— Сибилла, это же Лаймонд! — выкрикнула она и тут же отпрянула, взглянув на каменное лицо вдовствующей леди.
Комната заполнилась вооруженными людьми. Одни энергично принялись отбирать у женщин деньги и драгоценности, другие обыскивали залу, хватая все ценное; оружие они держали наготове и со злобными, плотоядными взглядами пытались спровоцировать сопротивление. Сопротивления не было.
Безмятежный взгляд Лаймонда скользил по комнате, останавливаясь наудачу то на одной фигуре, то на другой. Но инстинкт давно уже подсказал Мариотте: есть нечто, о чем он помнит все время. Нащупав слабое место, она заговорила:
— Почему вы не смотрите на нее? Вашей драме нужен диалог.
Он обратил к Мариотте отуманенный взор.
— Тополек мой в льняных одеждах, майское деревце в самоцветах — я остановился на пантомиме.
— Стыдно. Вы жестоко обманули мои ожидания.
— Пантомима не всегда предполагает комедию, дорогая. Отнюдь.