— Но в чем дело, друзья мои дорогие, что с вами? — продолжал Илмар с легкой ухмылкой. — Неужели я еще должен представляться? Анна… — он еще раз протянул руку хмурой девушке. — Ты что, забыла Илмара Крисона? Возможно ли это?

Вместо ответа Анна, словно в поисках защиты, повернулась к своим спутникам:

— Я не могу… говорите с ним сами… Я ухожу.

И не прощаясь, не взглянув на Илмара, она быстро ушла. Цауна озабоченно посмотрел на Савелиса.

— Кто будет, ты или я? Одному надо, пойти с Анной, ее сейчас нельзя оставлять одну…

— Хм, да-а… — проворчал Савелис. — Ты ступай, а я тогда останусь.

— Как хочешь, — сказал Цауна. — Только не забывай насчет… сам знаешь. Ни слова об этом.

— Знаю. Не забыл.

Цауна ушел догонять Анну. Савелис, оглядевшись, сказал Илмару:

— Пойдем отсюда куда-нибудь. Тут неподходящее место для разговора.

Не дожидаясь согласия Илмара, он сошел с тротуара, пересек улицу и, не оглядываясь — идет ли тот за ним, направился в тень деревьев, окаймлявших Эспланаду. Неподалеку от коммерческого училища биржи они нашли единственную свободную скамью и сели. По соседству под надзором нянек в крахмальных наколках резвилась группа детишек. Время от времени мимо их скамьи проходили парочки и одинокие дамы с собаками.

— Ты мне не скажешь, что все это означает? — первым заговорил Илмар.

И опять во взгляде Савелиев он увидел то же мрачное недоумение, что ранее заметил у всей троицы. Ответ последовал после изрядной паузы и был предварен горьким вздохом.

— Ты еще спрашиваешь?! Чего ради прикидываешься? Твоему лицедейству никто больше не поверит.

— Я полагал, ты выскажешься более осмысленно, — нетерпеливо прервал Илмар. — Во-первых, тебе следует знать, что мы только сегодня пришли в Ригу, и мне неизвестно, что случилось в мое отсутствие. Не загляни я случайно в газету, не узнал бы даже того, что сегодня судят моего друга.