Сейчас же дорогой доходный дом, построенный в конце девятнадцатого века, и вовсе подлежал не то капитальному ремонту, не то сносу, и жильцов здешних коммуналок расселяли по отдаленным московским районам. Привыкшие жить на Арбате, люди выезжали неохотно, требовали предоставить им равноценную площадь в центре, и, хотя многие квартиры уже пустовали, некоторые упрямцы все еще прочно сидели в своих гнездах и заявляли, что вообще не уедут никуда и никогда. Между тем дом находился в ужасном состоянии, никакие дворники или сантехники сюда уже не заглядывали, просторные лестничные площадки и широкие марши были завалены мусором, под ногами гремели консервные банки. В пустующие квартиры, взломав двери, забирались кладоискатели: в поисках тайников они вскрывали полы и сбивали стенную штукатурку; испоганенные квартиры по ночам занимали бомжи и наркоманы - и власти на все это смотрели сквозь пальцы, видимо, надеясь, что, оказавшись в бомжатнике, в уголовном притоне, даже самые упрямые арбатские старожилы быстро согласятся переехать в Митино. Впрочем, опасаясь слишком громкого скандала, воду, электричество и даже телефон пока не отключали: последний срок несколько раз назначался, потом переносился, и недавно снова был отодвинут на месяц...
Строго говоря, трое студентов жили здесь совершенно незаконно. В течение нескольких лет они снимали две маленькие смежные комнаты у бывшей оперной хористки.