То, что я увидел, напоминало ад. Токио больше не было. Дома еще стояли, поддерживая друг друга, но улицы исчезли под слоем битого кирпича, обломков дерева и осколков стекла. Перекрикивались, ища друг друга, люди, но имена звучали в пустоте. По развалинам с жутким смехом бродил сумасшедший. Три монахини голыми руками разбрасывали обломки на руинах церкви в надежде услышать голоса выживших.

Ветер разносил огонь, поджигая все новые дома. Было всего шесть часов, но из-за взлетавших в небеса туч пепла день стал похож на ночь.

Последующие события я помню смутно. Знаю, что пробирался по городу ощупью в душной жаркой темноте, через завалы, повсюду валялись трупы, выжившие искали хоть какое-нибудь укрытие. Не помню, как я добрался до дома. Недалеко от двери, на стволе поваленного дерева, сидела Матушка, у ее ног на земле лежало то немногое, что ей удалось спасти. Моя маленькая сестричка испуганно прильнула к ее коленям. Звук моих шагов вывел мать из задумчивости, она повернула голову, вскочила, рванулась ко мне, и я понял: случилось худшее.

– Папа умер.

Всю ночь я просидел над мертвым телом отца. Его лицо было спокойным, как у человека, созерцающего рай, а руки бледны, как будто он коснулся ледяного холода вечного мрака. Время от времени я вставал и уходил в тот конец сада, откуда был виден весь город. Токио горел, превратившись в гигантский костер.

Легенда гласит, что Япония – это плавучий остров, стоящий на спине рыбы-кота. Когда эта рыба начинает шевелиться, происходят землетрясения. Я пытался вообразить чудовищное тело водной кошки. Душевная боль, как лихорадка, ввергала меня в полубессознательное состояние. Уничтожить бога было нам не по силам, но мы могли выместить свое отчаяние на соседях. Китай, необъятный и процветающий, находился под боком, на расстоянии вытянутой руки. Там мы обеспечим будущее наших детей.

Вошедшая Масаё прерывает ставшую невыносимой беседу. Она кланяется в ноги безмолвно плачущей хозяйке и, деликатно взяв меня пальчиками за рукав, ведет к себе в комнату.