До наступления ночи партизаны ушли в горы. К ним присоединились восставшие солдаты. За один вечер охватившая город патриотическая горячка спала.

Уже на следующее утро на улицах появились японские патрули. Образовавшееся временное правительство во всеуслышание объявляет, что будет преследовать мятежников до полного их уничтожения, а поскольку настоящих революционеров они найти не в силах, то отлавливают воров и нищих.

Новый мэр объявляет о проведении целой серии культурных мероприятий, дабы восстановить пошатнувшуюся маньчжуро-японскую дружбу. Японская армия благосклонно выслушивает льстивые речи и снисходит до прощения, согласившись забыть неприятный эпизод. Возвращение к нормальной жизни совершается неуловимо, как взмах ресниц. Наступивший апрель несет с собой свет и солнце. В школах возобновляются уроки японского.

Этим утром я проспала. Мой рикша бежит из последних сил, чтобы я не опоздала к началу уроков. Пот стекает по его спине, на руках выступили синие жилы. Мне очень стыдно, я прошу его сбавить ход. Он отвечает прерывающимся голосом:

– Прошу вас, мадемуазель, не беспокойтесь. Хорошая утренняя пробежка – залог бессмертия.

Перед храмом Белой Лошади я вижу Миня – он едет навстречу на велосипеде. От удивления я забываю поздороваться. На мгновение наши пути пересекаются, и мы тут же разъезжаемся каждый в свою сторону.

Приказ об отправке отдан. Я не успел попрощаться с мадам Виолеттой и Масаё. Наша часть покидает казарму и направляется на вокзал. На платформе раздаются пронзительные свистки. Несколько рот, толкаясь, поднимаются в поезд, куда уже погрузили танки и боеприпасы. Наконец мы оказываемся в двухэтажном вагоне.

Свежий весенний воздух не дает мне уснуть. Я ощупываю нагрудный карман кителя, куда спрятал перед отъездом два последних письма из дома.