Без них наши отношения с Землей и до всем, что нас окружает, напоминали бы отношения раздавленного ужасом человека первого дня творения. Мы - наследники усилий, облекшихся в форму верований, которые и составляют проживаемый нами ныне капитал. Не за горами время, когда Запад очнется от охватившего его в XVIII веке угара, и мы еще вспомним ту великую и простую истину, что человек прежде всего и больше всего наследник. И именно это, а не что-либо другое коренным образом отличает его от животного. Но осознать себя наследником - значит обрести историческое сознание.

Истинная реальность Земли не имеет очертаний, не имеет способа бытия это загадка в чистом виде. Вот на какой почве приходится стоять, и нет никакой уверенности, что в следующий миг эта почва не уйдет у нас из-под ног. Земля - это то, что помогает убежать от опасности, и одновременно то, что в виде "расстояния" разлучает нас с детьми или возлюбленной, что иногда ощущается как тягостный подъем на гору, а иногда - как упоительный спуск с горы. Земля сама по себе, очищенная от идей, которые по ее адресу человек наизобретал, в итоге не является никакой "вещью", но только незавершенным набором открывающихся нам возможностей и невозможностей.

Именно в этом смысле я и говорю, что истинная и первозданная реальность сама по себе не имеет очертаний. Поэтому нельзя называть ее "миром". Такова загадка, заданная нашей жизни. Жить - значит безоглядно вовлекаться в загадочное. На эту изначальную и предшествующую интеллекту загадку человек отвечает приведением в действие интеллектуального аппарата, который по преимуществу есть воображение. И тогда создаются математический, физический, религиозный, нравственный, политический и поэтический миры, и они действительно "миры", потому что у них есть очертания, порядок, сообразность. Воображаемые миры соотносятся с загадкой истинной реальности и приемлются нами в той мере, в какой кажутся подходящими, максимально совпадающими с реальностью, но, строго говоря, никогда с ней самой не смешивающимися.