- Что? - растерялся Клятов.
Неокесарийский усмехнулся и махнул рукой:
- Не слушайте, это стариковское. Нас тут собралось двенадцать месяцев, вот и забываешь порой, где быль, а где сказка. Вы сами увидите и, смею допустить, удивитесь.
Александр Терентьевич раскрыл было рот для нового вопроса, но тут со двора донесся бодрый автомобильный гудок. Неокесарийский заковылял к окну, выглянул и сообщил:
- Похоже, по вашу душу - Андреев с какими-то вещами. Не с вашими ли?
Клятов, будучи связан по рукам и ногам отлучкой Андреева, не знал, чему он больше обрадовался - вещам ли, свободе ли.
- С моими! - он поспешил к выходу. - Я извиняюсь...
- Что вы, что вы! - старик возмутился. - Не смею задерживать. Увидимся вечером, за ужином. Полагаю, в вашу честь будет устроен маленький фуршет.
Неокесарийский произнес это с мелким нечаянным смешком - довольно гнусным, но Клятов не придал этому значения. Он вышел в коридор и увидел, как Андреев, пригласив в помощники шофера маленького грузовика, заносит в помещение многострадальное бюро - многострадальное в одном воображении Александра Терентьевича. Предмет был цел и невредим, и в той же мере сохранились все прочие вещи.
- Я ваш должник по гроб жизни, - промямлил Клятов, бестолково перемещаясь в пространстве и создавая самозваным грузчикам очевидные неудобства.
- Забудьте, - отозвался Андреев, отдуваясь. - Между прочим, ваше прежнее жилище занял очень неприятный тип. Вот кто будет должник...
- Что он вам сделал? - спросил Александр Терентьевич испуганно. - Это Пендаль. С ним опасно связываться.
- Не хватало, чтобы он что-то сделал, - хмыкнул Андреев. - Просто выполз на тротуар, вел себя вызывающе...Черт с ним, это не ваша забота.