Серафима Юрьевна приблизилась к Зое и, еще поумерив голос, спешила вычерпать себя до донышка: - Мне известно, они каждый вечер ходят купаться нагишом. Туда, на дикий пляж, за последний сектор: Вот такие вот процедуры. - А вы, Серафима Юрьевна, осуждаете таких женщин? - А за что? - У Серафимы Юрьевны был по-детски открытый, недоуменный взгляд, и зеленые серьги в ушах блестели так наивно! - Пускай отдыхают, развлекаются. Где ж им еще-то? - Да, может быть,- неопределенно сказала Зоя. Сообщение о том, что Виктор и Ларочка уезжают из санатория в один день, Зою всерьез, крепко огорчило: у нее была маленькая надежда, ничуть не вероломная, а по-своему деликатная, скромная, - побыть с Виктором наедине хотя бы час, даже полчасика. Пусть он и такой и сякой, но он ведь для нее небезынтересен, да и слова, сказанные им при последней встрече, дурманили, - хотелось, чтобы для них нашлось продолжение. Однако на пути стояла Ларочка - эта легкомысленная вертушка, - а может быть, и не легкомысленная, а напротив - умная, расчетливая, хваткая женщина, на зависть и в назидание другим.

5

- Ой, что ты! Я бы так не смогла,- отвечала Ольга, когда Зоя окольными вопросами натолкнула ее на разговор о "легкомыслии некоторых здешних особ". - Я бы, может, и хотела так же, но не создана: Да и кто меня на руки поднимет? Надорвется. Во мне больше восьмидесяти: Хотя, конечно, все это романтично. Но у каждого свои возможности, и психология, и здоровье. Мне только мечтать, - чуть зардевшись, рассуждала Ольга и немного жалась, ей хотелось вроде бы сделаться поменьше; так жмутся крупнотелые женщины при знакомстве с красивым мужчиной или перед объективом фотоаппарата, чтобы выглядеть чуточку помельче. - Пора идти. Скоро стемнеет. Здесь такие непроглядные ночи, хоть глаза выколи. Я темноты боюсь жуть. Да еще эти кавказцы. Мне про них столько наговорили. - Пустяки тебе наговорили, - возразила Зоя. - Побудем еще здесь немного.