От берега, с пункта своего преступного наблюдения, Зоя уходила задумчивая, пораженная; ей никак не удавалось оценить и назвать то, что она сейчас видела: истинная любовь или сладострастная игра, полноценная радость жизни или ничтожный самообман; но как бы там ни было, ей все еще слышался плеск воды, взбудораженной неурочным счастьем. - Ну, нашла? - спросила Ольга, когда Зоя появилась в дверях комнаты. - Чего? - рассеянно сказала Зоя. - Книжку санаторную, спрашиваю, нашла? - Ах да! Все в порядке. Она не терялась, она здесь, дома, - странно ответила Зоя и, чтобы изолировать себя от приземленной скукоты разговоров с соседкой и остаться наедине, испытывая волнение от увиденного, поскорее ушла в ванную комнату. Здесь она включила душ, разделась, но в ванну не полезла. Она долго стояла перед большим, в полстены, зеркалом, почти неподвижно и, пожалуй, впервые так пристально разглядывала себя. Подтянутая, пропитанная на морском берегу солнцем, с белыми фрагментами на теле от следов купальника, отчего загар выглядел еще крепче, а тело казалось ровнее, упруже; с крупными розовыми медалями сосков на вершинках туго налитой, объемной груди (Зоя даже провела ладонями по своей груди и слегка ее сжала, как бы убедившись, что зеркало не врет и грудь у нее действительно хороша, нежно тяжела); в темно-бронзовых чулках загара на стройных ногах, с темноволосым мыском в низу живота, уютно-гладкого, пружинистого ( она и по животу провела рукою); а еще она видела в зеркале свое лицо с трепетно полуоткрытым влажно блестящим ртом, яркие, горящие внутренним огнем глаза, и русый зачес волос, слегка выгоревших и принявших необычный стальной лоск, и вся она в зеркале виделась взволнованно свежей, сочно молодой, и чуточку отчаянной. "А я ведь красива, - призналась она себе без стеснительности, любуясь на свое отражение.