Шипучего вина было в изобилии, оно лилось и лилось из бездонной чудо бутылки; Зоя захлебывалась своим смехом, облизывала сладкую горечь винных брызг на своих губах и на его губах и то легонько, не всерьез отталкивала от себя Виктора, то льнула к нему всем гибким услужливым телом. А он целовал ее и пил шампанское с ее груди, обхватывая губами ее влажные соски, ее подбородок, схватывая ртом влагу вина с ее загорелого живота. Порой Зое становилось несказанно страшно от его впивающихся губ: ведь следы останутся на теле! - но он был неукротим, ласково жесток, жаден и бесконечен, как нескончаемо было вино, - и целовал, целовал до исступления, до судорог и боли ее лицо, ее плечи, ее грудь, ее живот. Она лежала в вожделенной истоме на горячем песке, сгорая от горячего безумства его горячих безумных губ. Проснулась Зоя с испариной на теле. В комнате душно: Ольга опять закрыла на ночь дверь на лоджию, спасаясь от вообразимых простуд; но даже воспоминание об Ольге не перекрыло наваждения сна. Зоя непонарошку всполошилась, принялась оглядывать себя, искать красные преступные отметины следов от ночных поцелуев: ведь на днях ехать домой - Кубыкин заметит! Но даже когда пелена сновидения окончательно пала и обнаружилась действительность с зевающей на своей постели Ольгой, Зоя еще долго жила ночным забытьем: то облегченно усмехаясь: следов-то на теле нет, то с сожалением вздыхая: все это "невзаправду": И даже в ванной она еще раз оглядела себя, будто старалась найти маленькую улику для действительности: и легонько поглаживала перед зеркалом исцелованное, натерзанное плечо.

Из письма Виктора:

:А для того, Саня, чтобы быть элегантным и нравиться женщинам, мужчине и нужно-то три костюма и пятнадцать галстуков. Сочетание брюк и пиджаков от разных костюмов и расцветки галстуков дадут ему множество вариантов красивой одежды.