«Вы что, не понимаете — я хочу детям помочь!»

«У детей есть мать».

«Ева, да что это с вами? — говорю. — Я вам только хорошего хочу, зачем же вы все поворачиваете так, будто у меня на уме дурное?»

Она ничего не ответила. А я чувствую — у меня кишки выворачивает и голова раскалывается, так что я ушел.

Всю ночь я глаз не сомкнул. И вдруг до меня дошло, чего она боялась. Она боялась, как бы я, кроме денег, не стал требовать от нее еще кое-что. Тоже — нашла кого бояться. Но тут мне в голову пришла одна мысль — и как я об этом раньше не подумал? Я подумал — попрошу ее выйти за меня замуж. А что она теряет? Обслуживаю я себя сам, так что хлопот со мной никаких. У Фейги и Суреле будет отец, он им когда на кино даст, когда купит куклу, а после моей смерти им достанется все мое имущество и еще страховка.

На другой же день я пошел к ней.

«Ева, — сказал я, — для себя мне не нужно ничего. Ну просто-таки ничего. А для вас и для ваших девочек — все. Сила моя уже ушла. Ева, я больной человек. Я говорю это вам, чтобы вы поняли — долго я не протяну. Но даже те несколько лет, что мне остались, так славно было бы прожить своей маленькой семьей».

Она отвернулась, стоит и молчит.

А когда опять ко мне повернулась, лицо было белое, а рот — прямо как чугунный.

«Нет, мистер Розен».

«Почему нет, можете вы мне объяснить?»

«Хватит с меня больных мужей. — И она заплакала. — Мистер Розен, я вас прошу, идите домой».

Спорить с ней у меня не было сил, и я пошел домой. Пошел я домой, но душа у меня болела. Весь день и всю ночь мне было так худо. Ныла спина — там, где почка вырезана. И курил я как паровоз. Я все пытался понять эту женщину и не мог. У нее двое детей на руках, и они голодают. Так почему она все время говорит «нет», когда я хочу ей помочь? Что я ей сделал плохого? Что я, разбойник какой-нибудь, что она меня так ненавидит? В сердце моем только жалость к ней и к детям, но она ничего не желает слушать. И опять я пошел к ней и стал ее упрашивать — ну, позвольте мне вам помочь. И она опять сказала мне «нет».