В кармане брюк обнаруживаю ключи - один от машины, другой от неизвестного мне жилища - на цепочке с красивым брелком. Поднимаюсь на дорогу, - "жигуленок" - "шестерка" припаркован у обочины в тени чахлой акации. Порывшись в бардачке, нахожу то, что искал, - бутылку водки. "Смирновская" - красиво жить не запретишь...

Верзила продолжает "отдыхать", чем-то напоминая перебравшего борца "сумо". Я же хочу усилить впечатление. Обильно поливаю спиртным его лицо и сорочку, как заботливая няня, приподнимаю голову и, зажав ноздри, вливаю щедрую порцию в рот.

Парень поперхнулся, приоткрыл веки и стал глотать уже самостоятельно. Похоже, он начал приходить в себя, а это вовсе не входит в мои намерения. Отрываю от него бутылку, как мамаша соску от ребенка, отступаю на нужное расстояние и, когда верзила встает на ноги и делает выпад, дважды коротко бью его в подбородок - апперкотом и хуком справа. Теперь, по моему разумению, он отключился минимум минут на тридцать, - не люблю я все эти новомодные баллончики и газовые спринцовки - никогда нельзя ручаться за результат. А так - полежит на солнышке полчаса, потом еще с часок начнет соображать, как добраться до городка, - с такой физиономией да еще с таким амбре его вряд ли подберет попутка, а на такси денег теперь нет. А за вышеозначенное время - "сову эту мы разъясним", как говаривал бдительный Шариков.

Поворачиваю ключ, - двигатель урчит ровно, мягко. Хоть и чужая машина, а приятно. И фрустрацию, сиречь хандру, как майкой сдуло. Теперь я при деньгах, при авто, при "пушке" и "пере" - все стильное, прямо "с иголочки". Не хватает только блондинки с золотистым загаром и в бикини, а лучше - без...

И еще, сильно мешает жить вопрос: кто и зачем снарядил за мной этого дебильноватого мастадонта?

Впрочем, от него имеется нечто реальное и существенное - сто "зеленых" с непонятной репутацией и приглашение от Ральфа. В любом случае я знаю, чем займусь сегодня вечером. Отклонять приглашение Ральфа, да еще сделанное в столь изысканной форме, смертельно опасно. Впрочем - не более опасно, чем его принять.

Телескопический объектив приблизил окровавленное лицо лежащего на песке.