Только женщины могли столь прихотливо изгибаться любым членом своего тела, только женщины могли так неистово и сладострастно вопить немыми рукоплесканиями, не произнося вслух ни одного слова. Только женщины могли так страстно желать и казаться неописуемо желанными при всем своем безобразном однообразии в самом неподобающем месте вселенной и в самое неподходящее время.

Постепенно я привык к неисчислимому множеству масок. Да и как иначе? Человек (клон ли) устроен собственным творцом, видимо, таким образом, что он всегда может приспособиться к окружающей среде. А масок вообще вряд ли следует бояться, ибо они всего-навсего скрывают черты лиц возможно и привлекательные, к тому же они словно перчатки надеты непосредственно на души существ и обеспечивают им комфортное инкогнито, позволяя тем самым отдаваться самым тайным побуждениям, самому греховному разврату, любому дьявольскому извращению без малейших угрызений совести.

Ощущение маскарада дополнялось и неистовым снежным лавинообразным обрушиванием на голову бесконечных масс конфетти, произведенных не из бумаги, а из какого-то явно синтетического, чуть ли не поролонового материала самых разнообразных ярких расцветок.

Маски от беспорядочной кутерьмы перешли к странным, одновременно похотливым и похожим на гимнастические упражнения танцам. Фарс моей жизни клона, уважаемый господин Вик-туар, жизни всего-навсего производного от настоящего человека выступил ещё отчетливее на фоне этого безумного маскарада. Я не мог поплыть на волне блаженства или же отвращения, я должен был почему-то бесконечно анализировать происходящее вокруг меня. Я даже начал ловить себя на мысли, дескать, не является ли увиденное всего-навсего плодом моего расшалившегося воображения. И тут толпа существ в обезьяньих масках облекла меня тугим коконом, недвусмысленно сжала в своих многочисленных объятиях; прикосновения становились все более грубыми, разнузданными. На глаза мои словно набежало серебристое облако и сразу же превратилось в серую дождевую тучу, дождь вполне реальных слег хлынул из моих органов зрения в результате уже совершенно невыносимой боли, причиняемой одномоментно самым разнообразным точкам моего тела.