Огненные уколы неразличимых предметов, или же просто прикосновения разыгравшихся существ в свою очередь вдруг воспламенили меня, воздействовав, очевидно, на подсознание; нечто звериное мощным энергетическим потоком выгнуло мое тело в пароксизме страсти и затрясло в том же странном похотливом танце бессознательного совокупления со всей массой исступленных существ.

Мои руки и ноги как бы удлинились и увеличились в объеме, стискивая и разметывая дергающиеся существа в комбинезонах, прихотливо меняющих свой цвет. Сжимая и отталкивая тугие наливные шары грудей и ягодиц, высвобождая между тем себе хотя бы крохотное пространство для самовыражения и искупления предшествующей жизни, для выхода в какое-то другое измерение.

Что-то горячее снова быстро резануло по глазам, точно бритвенное лезвие. Внезапно наступила полная темнота и тишина. Перед тем, как утратить сознание, я ощутил долгое-долгое падение, которому, казалось, не было конца. Кокон, состоящий из тел существ в резиновых масках, распался. Я был оседлан одной-единственной особью, защемившей меня в стальной капкан вожделения, и коварная звериная страсть снова перекусила стебель тела столь же легко, как ножницы перерезают клеклую зелень цветочного тельца.

Самый восхитительный и самый ужасный полет, который я вообще испытывал в жизни, закончился полным растворением в окружающем мире. Обратное собирание из молекул невесомости шло неисчислимыми мириадами лет, столетий и совершенно несоизмеримых отрезков времени, рождая глухую неутолимую тоску по утраченному блаженству.

Я очнулся лежащим на грубой арматуре каких-то перекрытий среди растерзанной слесарно-столярной мастерской: такое множество совершенно непонятных предметов было разбросано в пространстве довольно-таки большого помещения, замкнутого абсолютно гладкими стенами.