Плелся по периметру, смиряя щенячье свое самолюбие, — когда в ровном полотне тишины, вдруг произошло движение, в каком-то месте вдруг нарушилось ее спокойствие, она стронулась с места, поплыв раскаленным воздухом.

Я замер, исчез с тропинки, я уже корявый, высохший пень, безразлично застывший среди зелени.

Тишина впереди успокаивалась, за поворотом — пробежала мышкой, хрустнула под ногой, и снова — ничего.

Но остался незаметный никому, кроме обостренного моего постового чувства, протуберанец.

Это не мышь.

Я двинулся вперед, тенью, перемещая свои контуры в бледных лучах Луны. Отрезок за поворотом открылся мне. В нем не было ничего странного… За исключением одного.

Немного дальше забор темнел густеющей несвойственной ему оборванной чернотой, словно ночь провела на нем жирную спокойную черту. Мне не надо было объяснять, что это. Я наслышался и насмотрелся за свою жизнь на разные тайные двери и калитки.

Неразличимые для глаза.

Если бы эта была прикрыта до конца, ее бы не было. От нее не исходила бы еле различимая аура тепла.

Я обязан был сообщить, существовал телефон, у дороги, недалеко от места, где мы менялись. Так было оговорено в инструкции. Обо всем подозрительном.

Но самым подозрительным здесь был — я.

Моя тень стронулась с места и поплыла к калитке — ее притяжение было невыносимым.

Я отделился от леса — слился с потайной дверцей. Мы, я и она, стали с ней одно целое.

За ней никого не было, я знал. Уж чего-чего, такие вещи определяются сразу, по отсутствию впереди некой силы, которую излучает человек…

Тут я опять вспомнил, у меня нет дембельского календаря. Я порвал его на клочки — мое время вышло… Оказывается, их два, времени, не знал об этом раньше. Не догадывался. Их два: то, которое течет во мне, и то, которое знают все.

Они — разные.

Прижавшись к забору, трогая чуткими пальцами шершавое дерево калитки, я вдруг, ни с того, ни с сего понял: они, эти два времени, не уживаются во мне… Если бы было не так, я никогда в жизни не рискнул бы открыть калитку. Не хватило бы храбрости. Чувство меры — первое чувство часового. Нельзя плевать в колодец, из которого пьешь.