- А Венцеля-то молодчага под арест отправил! - сказал, между прочим, Федоров.

- Ничего, пущай его за денежным ящиком денька два походит, - отвечали сзади из стрелковой роты.

- Тебе-то что?

- Мне-то? Не то что мне, а всей роте легче. Хоть на два дня отдохнем. Мочи от него нет - вот мне что.

- Терпи, казак, атаман будешь.

- Терпеть надо, а атаманами-то уж разве на том свете будем, проговорил Житков по обыкновению мрачным голосом. - Ежели турка подстрелит.

- А вы, дяденька, в отчаянность не впадайте. Вы то подумайте: вот мы с вами обсушились, сухонькие идем, а молодчага-то сырой катит, - сказал Федоров, и кругом все рассмеялись.

V

Мы шли все рядом с железной дорогой; поезда, наполненные людьми, лошадьми и припасами, постоянно обгоняли нас. Солдаты с завистью смотрели на проносившиеся мимо нас товарные вагоны, из открытых дверей которых выглядывали лошадиные морды.

- Ишь ты, лошадям честь какая! А мы иди!

- Лошадь глупа, она с тела спадет, - резонерствовал на это Василий Карпыч. - А ты на то человек есть, чтобы себя соблюсти как следовает.

Однажды на привале к начальству прискакал казак с важным известием. Нас подняли и выстроили без ранцев и без оружия, в одних белых рубашках. Никто из нас не знал, зачем это делается. Офицеры осмотрели людей; Венцель, по обыкновению, кричал и ругался, дергая за дурно надетые кушаки и с пинками приказывая оправить рубахи. Потом нас повели к полотну железной дороги, и после довольно долгих построений полк вытянулся в две шеренги вдоль пути. На версту протянулась белая линия рубах.

- Ребята! - закричал майор. - Государь император проедет!

И мы начали ждать государя. Наша дивизия была довольно глухая, стоявшая вдали и от Петербурга и от Москвы. Из солдат разве только одна десятая часть видела царя, и все ждали царского поезда с нетерпением. Прошло полчаса; поезд не шел; людям позволили присесть. Начались рассказы и разговоры.