Она идет прямо к нему..."

Первой не выдержала мама.

-- Хватит, сынок, не надо больше. Завтра дочитаем.

-- Давай, мам...

-- Не надо, ну их... Вот завтра дедушку позовем ночевать, и ты нам опять ее всю прочитаешь. Как заглавие-то?

-- Гоголь. Но тут разные, а эта -- "Вий".

-- Господи, Господи... Не надо больше.

Мы долго лежали со светом. Таля уже спала, а мы с ма-мой не могли заснуть. По правде говоря, я бы и сам не смог читать дальше. Вот так книга! Учительница отметила на лис-точке, какие читать в сборнике, а эту не отметила. А я поче-му-то (запретный плод, что ли?) начал именно с "Вия". И вот, пожалуйста: сразу непостижимый, душу сосущий, захваты-вающий ужас. И сил нет оторваться, и жутко. Хоть бы завтра дедушка не хворал, хоть бы он пришел, курил бы, лежал на лавке, накрывшись тулупом (он не мог спать на кровати под одеялом), хоть бы он... Мы бы... я бы снова стал читать этого "Вия" и дочитал бы до конца.

-- Ты не бойся, сынок, спи. Книжка она и есть книжка, выдумано все. Кто он такой, Вий?

-- Главный черт. Я давеча в школе маленько с конца урвал.

-- Да нету никаких Виев! Выдумывают, окаянные, -- ре-бятишек пужать. Я никогда не слыхала ни про какого Вия. А то у нас старики не знали бы!..

-- Так это же давно было! Может, он помер давно.

-- Все равно старики все знают. Они от своих отцов слы-хали, от дедушек... Тебе же дедушка рассказывает разные ис-тории? -- рассказывает. Так и ты будешь своим детишкам, а потом, может, внукам...

Мне смешно от такой необычайной мысли. Мама тоже смеется.

-- Вот чего, -- говорит она, -- побудьте маленько одни, я схожу сено подберу. Давеча везла да в переулке у старухи Сосниной сбросила навильник. Она подымается рано -- уви-дит, подберет. А жалко -- добрый навильник-то. Посидишь, ничего?

-- Посижу, конечно,

-- Посиди, я скоренько. Огонь не гаси. С печки не слазь.