Пьянь. Привезли его чуть живого. Человечище, с громадными выпученными глазами. Тыщонка, вдавленная в кулаке. Как он смирно улегся спать, когда перевалили голого в койку, а наутро проспался и помер. И еще: все хранил, даже квитанции из вытрезвителя, чуть не пятилетней давности. Когда снимали с него трусы, чтоб везти в реанимацию, не давал - цеплялся, расставлял козлом ноги. А их взяли, трусы эти, да на нем же лоскутами порезали. Только клок и остался в его кулаке. Видать, понял, как его ловко обкорнали - и глаза до того выпучил, что в них было даже глядеть невозможно.

Привезли бездомную - просила хлебца, а потом померла. Также в больницу явилась голодающая старуха, просила, чтобы ее поселили в больнице выставили, говорят, нет такой болезни - хочешь есть, иди требуй от собеса помощи.

Привезли молодого наркомана. Орет, чтобы дали морфия. Фигура жалкая и вместе с тем трогательная - ходил по больнице начальником, требовал себе средь бела дня теофедрина и при том разводил критику в адрес врачей, что они ни хрена не понимают в медицине, что в этой больнице скорей сдохнешь, чем выздровеешь. От госпитализации отказался - она ему без надобности, все равно, что таблетка анальгина, но перед тем потребовал, чтобы дали пожрать как человеку больному. Когда он надоел, его выкинули из больницы пинком, как приблудного пса.

Бедствующая старуха с кошкой, как-то к ней в руки попала бездомная кошка, с которой они похожи - что пальто у старухи вытерто, что шкура у кошки драная. Старуха - в одной руке загробного вида сумка, другой прижимает к груди кошку, которая вырывается от нее. Старуха умоляюще: "Не уходи, не уходи..." Кошка отчего-то вдруг успокаивается - едет на старухе по городу, как в автобусе, эдакой пассажиркой, а старуха бредет и бредет, и бредет, унося куда-то кошку. Мне еще показалось, что и в сумку ее была запихана кошка или кошки, потому что в ней что-то, как в мешке, шевелилось, пищало.

Среди бела дня из дома напротив стрельнули из дробовика по нашему хирургическому отделению.