Паноптикумы Гоголя, Достоевского: у одного - мертвые души, у другого - уже Бобки.

У Толстого - всё образы, образы... Героя, кроме Анны Карениной, нет. Антигерой не удается (Левин не вышел).

Правда, женщины у нас - герои. Все, включая сюда Веру Павловну. Тут Пушкин успел опередить Грибоедова, Татьяна - Софью.

Мужчины, играя женщин, их переигрывают (театральный факт).

Во Франции эту перверсию преодолели в Жанне д'Арк. Мы пробовали на этом поприще мученицу Зою.

И животные у нас - герои. Собаки и лошади. Холстомер, Каштанка, Изумруд, Верный Руслан, Джамиля какая-нибудь. "Какая Джамиля? Про нас, про нас надо писать!" - как сказала однажды Л. Я. Гинзбург Б. Я. Бухштабу, тайно "про нас" пописывая.

Крест пропивают, но никак уж не проедают. Сытый голодного не разумеет.

Вот и нет у нас д'Артаньяна...

(В этот момент я опять взглянул на сибирские просторы Германии, одновременно почему-то проверяя, на месте ли крест... он был не на месте. Но я нашел его, порывшись и не успев потерять...

Порвалась цепка на кресте:

Грех тянет вниз, а выя - крепче.

Живу, наглея в простоте,

Все воровство до дна исчерпав.

Пропиться можно до креста,

Продаться можно за поллитра.

Где темнота, где простота,

Вопрос не выучки, а ритма.

Итога нет - таков итог.

Не подбирай креста другого:

Без Бога - Бог, и с Богом - Бог,

И ты - за пазухой у Бога.)

24 ноября, уже в Гамбурге.

По той же причине нет русского детектива.

Литература, осуществленная в жизни, вытесняет воображение и игру как неправду жизни. Герой и сюжет - акт обуздания жизни, после которого и следует понятие цивилизации. (Запись во время обсуждения кандидатов на Пушкинскую премию, присуждаемую русским писателям почему-то в Германии, а не в России. Победителями вышли два героя советской литературы, создавших-таки героя, отличного от традиции отечественной литературы, - Фазиль Искандер и Олег Волков.