— И следов не оставил?

Пенедо сунул руку в жилетный карман и достал книжечку папиросной бумаги «Король Пик». Бумаги там не было. Когда он открыл книжечку, я увидел желтые нити.

— Когда плащ улетал, я схватился за бахрому, и в руке у меня остались эти нитки. В Луго один ювелир сказал мне, золотые они, той же пробы, что старинные унции.

В Ирландии некоторые полагают, что золотой плащ принадлежал святому Патрику и он оставил плащ на земле до той поры, покуда в Судный день не воскреснет на своем любимом острове. Другие, напротив, утверждают, что плащ принадлежал королю Нуге, тот надевал плащ, когда дождь, бывало, зарядит на несколько недель. Тогда тучи, решив, что вышло солнце, да еще во гневе, удирали в сторону моря, и над Эрином, над зелеными его холмами, разливался солнечный свет… Я с почтением взирал на Пенедо, на единственного смертного наших дней, кому довелось принять на плечи золотой плащ, принадлежавший святым угодникам и загадочным аббатам былых времен. Мы с ним блаженствовали в Пасьосе, на мосту, глядели на реку, на зеленые ее воды, под прозрачною толщей которых набирал вес на приволье здоровенный сом.

ЛИНЬЯС ИЗ ЭЙРИСА

Я уже не однажды рассказывал об Эйрисской скале, о трудных дорогах, ведущих на ее вершину, к полям Миранды, к просторным летним отгонным пастбищам, что именуются Королевскими. По склонам с обеих сторон — заросли дрока и березы, стволы которых накренились к северу ветром, именуемым в этих краях «ветром из Мейры» и нагоняющим дожди. На том склоне, что ведет к Сарейро, пониже Кастро, разбросана дюжина домов, составляющих Эйрис. Дом, что стоит у выезда на мост, принадлежит семейству Линьясов; дом этот до сих пор зовут Подворьем, и, возможно, он и был во время оно подворьем на большой дороге, ведущей в Луго. Из семьи Линьясов я частенько встречался с сеньором Рамоном. Линьясы все рослые, пригожие, белокурые, светлоглазые. С изрядной примесью свевской