— Попробуй увидеть во сне, что выздоровел и обогнал меня!

И чтобы подбодрить недужного, пускался бежать по дороге, причем время от времени подпрыгивал и делал полный оборот, словно искусный танцовщик. Случалось, недужный тут же и выздоравливал. В качестве гонорара сеньор Рамон брал кофе, говорил, этак чище, чем брать деньгами.

Раз как-то ехал сеньор Рамон на ярмарку в Аугашозу и увидел посереди дороги шляпу — новенькую жемчужно-серую шляпу. Не оставлять же ее здесь, в грязи. Снял сеньор Рамон берет, сунул его под самарру и надел шляпу.

— Чтоб тот, кто потерял, сразу заметил, — объяснял он мне.

В первый же день сеньор Рамон обнаружил, что шляпа у него на голове — большая причудница, особенно по части приветствий. Собрался сеньор Рамон снять шляпу при виде священника из Мушейры, проезжавшего на кобыле, — и не мог оторвать ее от головы. Зато, когда появился Фрейшин из Марко, с которым у сеньора Рамона была тяжба из-за права проезда и сеньор Рамон эту тяжбу проиграл, шляпа сама собой подпрыгнула у него над головою. Поглядел на него Фрейшин и сказал с насмешкою:

— Не знал я, человече, что ты такой смиренник!

Линьяс покраснел и опустил голову. Чертова шляпа! Не смог он поклониться и барышням Ранканьо, покупавшим сдобу. А вот нищих, тех шляпа приветствовала.

— Ну, я был не против, — прокомментировал Линьяс, — ведь неимущий, по сути, все равно что святой.

Дома Линьяс повесил шляпу на угол стенных часов, и, пока он ее пристраивал, сам собой вырвался у него вопрос:

— Кто же твой владелец, человече?

Сеньор Рамон стукнул себя дважды кулаком в грудь — там, где сердце. Было у него такое обыкновение.

— Ответила шляпа?

— Сказала по-испански: принадлежу секретарю суда!