- Надеюсь, вы часто гуляете по железнодорожным путям, - сказал он. Отныне я буду знать, куда девать время. Когда вы приедете в город, я обоснуюсь у железной дороги. Подобно фиалкам, вы, конечно, оставили там свой аромат.

Розалинда смотрела на него. Он смеялся над ней, как смеялся, когда разговаривал с вдовой, стоявшей у его калитки. Но Розалинду это не обижало. Когда Стонер расстался с ней, она медленно пошла по улицам. Фраза, всплывшая в ее памяти, когда они шли по путям, снова вспомнилась ей, и она без конца произносила ее: "И воззвал ко мне бог из среды горящего куста". Она повторяла эту фразу, пока не очутилась в доме Уэскоттов.

***

Розалинда сидела на крыльце дома, в котором прошло ее детство. Отец еще не вернулся домой к ужину. Па Уэскотт торговал углем и лесными материалами, и ему принадлежало несколько некрашеных сараев у железнодорожной ветки к западу от города. Там у него была крошечная контора с печкой и письменным столом, стоявшим в углу у окна. Стол был завален ожидавшими ответа письмами и циркулярами угольных и лесных компаний. На бумагах лежал толстый слой угольной пыли. Весь день Уэскотт сидел в конторе, напоминая какого-то зверя в клетке, но, в отличие от запертого в клетку зверя, он, очевидно, не был недоволен и не приходил в беспокойство. Он был единственный торговец углем и лесными материалами в Уиллоу-Спрингсе. Если люди нуждались в этих товарах, они должны были обращаться к нему. Больше им некуда было идти. Он был доволен. Утром в конторе он прежде всего прочитывал де-мойнсовскую газету, а затем, если никто не тревожил его, весь день сидел - зимой у печки, а в долгие жаркие летние дни у открытого окна, не обращая, по-видимому, никакого внимания на смену времен года, отражавшуюся во внешнем виде полей, ни о чем не думая, ни на что не надеясь, не сожалея о том, что жизнь его прошла и он становится стар.