"Дочитал "Палисандрию", съел бутерброд с баклажанной икрой. На душе хреново, маятность и скука. Думал о людях, с кем бы мне хотелось пообщаться, перебрал всех знакомых - не нашел...

Съел еще один бутерброд того же качества, но потолще. Закурил, конечно... и все думаю о Саше Соколове, о том, что мне так никогда не написать, но хочется - язык изумительный, дивный язык. И продолжать свою повесть в том унылом стиле уже не могу".

Часто ли писатель, работая над книгой, чувствует свою ответственность перед литературой? Часто ли меряет он свое творчество по вершинным ее образцам? Часто ли говорит себе: разве могу я написать и написать плохо, если есть уже Булгаков и Гоголь? Или Саша Соколов с "Палисандрией"?

"Прочитал повесть Бориса Житкова "Черные паруса"... Забавно, но не более. Для детей".

То есть - не для меня. Литература - школа. Важно отобрать главное. И отсеять чужое. Строгость - черта Каралиса.

Среди людей пишущих мне встречалось довольно много авторов, уверенных в своих силах и мастерстве настолько, что к ним было боязно подступиться. К таким людям я отношусь с недоверием. На словах можно быть Шекспиром, говорить о богоизбранности и таланте, о великих планах на будущее. Другое дело - что думает человек внутри. Дневники - это именно та форма литературы, где писатель открывается полностью. В дневниках он наедине с собой, здесь ему не нужно надевать маску и бить себя уверенно в грудь.

Читаю в "Автопортрете":

"Вчера закончил повесть. Сегодня перечитал и огорчился. Что я сказал? Ничего..."

Мне сразу же вспоминаются записные книжки Евгения Шварца с их навязчивой, беспокойной нотой: