На прошлой неделе они ездили играть в казино Дьепа и вернулись рано утром. Сегодня будет то же самое. Осталось ждать час или два... С Аустерлицкого вокзала выходило все больше приехавших из пригорода людей. Они быстро выпивали кофе у стойки и спускались в метро. Было еще темно.

Я снова пошел вдоль ограды Ботанического сада, а потом вдоль решетки бывшего Винного рынка.

Я увидел их издали. Саржевое пальто Ван Бевера сияло в сумраке светлым пятном. Они сидели на скамейке с другой стороны набережной, напротив запертых коробов букинистов. Только что вернулись из Дьепа. Постучались в номер, а там никого - ведь я вышел с ключом.

Мое окно в гостинице "Лима" выходило на бульвар Сен-Жермен и верхнюю часть улицы Бернардинцев. Когда я лежал на постели, то видел вырисовывавшуюся в этом окне колокольню церкви (забыл, как она называется). Ночью, после того, как стихал шум машин, били ее башенные часы. Часто Жаклин с Ван Бевером провожали меня до самой гостиницы. Мы ходили ужинать в китайский ресторанчик, после кино.

В такие вечера ничто не отличало нас от студентов, сновавших по бульвару Сен-Мишель. Несколько потрепанное пальто Ван Бевера и кожаная куртка Жаклин сливались с угрюмой обстановкой Латинского квартала. Я был в старом грязноватом бежевом плаще, с книгами подмышкой. Нет, действительно, ничто не могло привлечь к нам внимания.

Я написал в гостиничной карточке "студент филфака", но это было чистой формальностью: администратор ни разу ни о чем меня не спрашивал. Достаточно было оплачивать номер каждую неделю. Однажды, когда я выходил с сумкой книг, чтобы попытаться продать их одному знакомому букинисту, он произнес: