За всю жизнь не припомню ничего восхитительней того вечера. Все затихло и окрасилось теплыми, трепетными тонами, лиловатыми, как цветущий черный виноград. Россыпь звезд уступала место быстро восходившей луне, и тени от скирд убранной пшеницы стали таять. Время приближалось к половине десятого (часы тогда еще не перевели на час вперед). У заброшенного песчаного карьера, за буковыми деревьями стояли молча двое бывших моих учеников, мальчик и девочка. Они обернулись, когда я проходил мимо, и поздоровались. Взойдя на вершину холма, я увидел расстилавшиеся по обеим сторонам неогороженные поля со свежескошенными, чуть позолоченными лунным светом скирдами. Передо мною высилась серо-голубая меловая гряда, а позади в посветлевшем небе отчетливо вырисовывались темные силуэты буков.

Луна стала почти совсем золотая и, казалось, теплая на ощупь; отнес расходились потоки света по всему небосводу, озаряя поля, леса, долины, деревенские домики и реку. Но картины жестокой кровавой бойни неотступно стояли у меня перед глазами, превращая в мираж окружавшую действительность. Пытаясь избавиться от этих мрачных видений, я вернулся мыслями к недавней встрече и подумал, что Бетти Руф и Джим Бекетт чересчур молоды, чтобы быть влюбленной парой, - если это в самом деле так, ибо ничем мое предположение не подтверждалось. Каждому из них, вероятно, нет еще и шестнадцати: ведь они только в прошлом году окончили школу. Бетти Руф верховодила всеми в классе. Эта интересная девочка с живым, очень независимым характером, черноглазая, с правильными чертами лица и гордо посаженной головой, была дочерью деревенской прачки, и не раз у меня мелькала мысль, что Бетти, пожалуй, слишком хороша для такой профессии, но девочке уже приходилось помогать матери, и я понимал, что ей не миновать этой работы, пока она не выйдет замуж. Джим Бекетт работал на ферме у Карвера.