Каких только соблазнительных картин не рисовал он ей! И, конечно, она чувствовала к нему влечение - я не забыл ее взгляда, который перехватил тогда на Черной мельнице. Но в конечном счете женой его она стала потому, что она - Пейшнс Войси: сделает что-нибудь, а потом хочет "повернуть назад". И вот теперь она умирает; ни он, ни кто другой уже не увезет ее. Горько думать о трепетном чувстве, переполнявшем его, когда он писал в своей темной каюте письмо этой обреченной на смерть девушке.

"Я всегда хотел разбогатеть, - писал он, - с тех самых пор, когда еще мальчишкой пас на лугу коров... Теперь я хочу этого для тебя и добьюсь своего. Я готовился два года; и все, что мне нужно знать, я теперь знаю... Отправив это письмо, я уеду в Лондон. Надо еще о многом позаботиться; вблизи от тебя я больше не могу себе доверять, пока мы не поднимем якорь. Когда я окрестил свое судно "Волшебницей", я думал о тебе - ты моя волшебница..."

Дальше он заклинал ее быть на тропе, ведущей к бухте, ровно в семь вечера в среду (то есть завтра) - он сойдет на берег, чтобы попрощаться с ней. Письмо было подписано: "Твой любящий муж Зэхери Пирс..."

Я долго лежал на краю поля; вокруг царил полный покой. В церкви заблаговестили. От снопов крадучись тянулись длинные тени; лесные голуби один за другим упорхнули в свои гнезда; небо на западе покрылось багряными полосами, овраги и ложбины купались в последних лучах солнца. Погода прекрасная для сбора урожая; но всюду какая-то гнетущая тишина - тишина ожидания...

Жизнь на ферме течет как обычно; утром и вечером молитвы. Джон Форд читает их с ожесточением, словно он вот-вот готов возроптать на бога. Утром и вечером он навещает ее, тяжело вздыхая, выходит из ее комнаты и идет к себе - наверное, молиться.