VII
Кингсуэр, суббота, 13 августа.
Все кончено - завтра я уезжаю отсюда за границу. Тихий полдень - на кладбище ни дуновения ветерка. Я пришел туда раньше всех на целых полчаса. Несколько рыжих коров забрели в соседний сад и чесались головами о церковную ограду. Пока я стоял там, пришла какая-то старушка и прогнала их; потом, нагнувшись, она стала подбирать яблоки, упавшие раньше времени.
Яблоки зреют - вот упадут,
О! Хэй-хоу! вот упадут;
Люди придут, их соберут,
О! Хэй-хоу! их соберут.
...Пейшнс хоронили совсем просто - слава богу, обошлось без этого мерзкого катафалка, - несли ее работники фермы, а провожали только Джон Форд, чета Хопгудов, я и молодой доктор. Над могилой прочли молитву. До сих пор я слышу голос Джона Форда: "Аминь!" Когда все было кончено, он молча пошел прочь, прямо по солнцепеку, не покрыв головы. Вечером я еще раз пошел на кладбище и долго бродил между могилами. "Ричард Войси", "Джон, сын Ричарда и Констанс Войси", "Марджори Войси" - столько поколений в одном этом углу; потом Ричард Войси и Агнесса, его жена, а рядом этот свежий холмик, по которому, нахохлившись, уже прыгал воробей и метались тени яблонь.
Еще немного, И рассказ мой будет окончен...
В среду днем она опять позвала меня.
- Осталось ждать всего только до семи, - прошептала она. - Он обязательно придет. Но, если я... умру раньше... скажите тогда ему... что мне его жаль. Они все твердят мне: "Нельзя разговаривать, нельзя разговаривать! Разве это не глупо? Как будто когда-нибудь будет можно! Только сегодня вечером, и больше я не буду уже говорить. Пусть все придут, пожалуйста... я хочу их всех видеть. Когда умираешь, чувствуешь себя свободнее, чем когда бы то ни было, - никто не ждет от тебя поступков, всем безразлично, что ты скажешь... Он обещал мне, что я буду делать, что захочу, когда выйду за него замуж, - я никогда не верила этому до конца, а сейчас... я могу делать, что захочу, и говорить, что мне вздумается.