Вдруг Зэхери вскочил, пробежал мимо, не видя меня, и ринулся вниз по лестнице.

Через несколько часов я вышел на тропу, ведущую к бухте. Было совершенно темно; трепетный огонек "Волшебницы" все еще оставался на месте и казался не более светлячка. Потом впереди я услышал рыдания - плакал мужчина; ничего страшнее мне не приходилось слышать. В каких-нибудь десяти шагах от меня из-под холма поднялся Зэхери Пирс.

Идти за ним я не осмелился и присел у изгороди. В едва родившейся тьме, этой молодой ночи что-то неуловимо напоминало ее: мягкий песчаный холм, запах жимолости, прикосновение папоротника и ежевики. Всех нас настигает смерть, и если уж приходит конец, что поделаешь, но для тех, кто остается, это всегда непостижимо!

Через некоторое время тендер дал два свистка, неясно замелькали его огни по правому борту - и все исчезло...

VIII

Торки, 30-е октября.

...Помните письма, которые я писал вам с фермы в Муэ около трех лет тому назад? Сегодня я туда ездил верхом. По дороге я остановился в Бриксеме позавтракать и спустился пешком к причалу. Недавно прошел ливень, но солнце уже снова выглянуло, освещая море, буро-рыжие паруса и сплошной ряд шиферных крыш.

Там стоял траулер, по всей очевидности, побывавший в переделке. Парень с острой бородкой и тонкими губами, одетый в драную синюю фуфайку и морские сапоги, наблюдал за ремонтными работами и сказал мне с некоторой гордостью:

- Попали в переделку, сэр; желаете взглянуть? - Потом, сощурив вдруг свои маленькие голубые глаза, добавил: - Эге, да я вас помню. В тот раз, когда я вел это самое судно, на борту была еще молодая леди.

Это оказался Прол, подручный Зэхери Пирса.

- Ну да, - продолжал он, - это то самое судно.

- А капитан Пирс?

Он прислонился к поручням и сплюнул:

- Настоящий мужчина был; никогда больше не встречал таких.