- Я без билета, но здесь работаю, - сказала Инесса билетерше. Пропустите меня!

Рабочие сцены молча проводили нарядных детей, покупали в фойе батончики "Шалунья". Билетерша лениво посмотрела на раскрашенное лицо Инессы и на бледное Лизино, едва заметно повторяющее черты Инессы, и зашлась в крике.

- Все вопросы к администратору! - выдохнула она напо

следок.

Инесса с Лизой смотрели "По щучьему веленью" из будки освети-теля Сережи.

- Мне не жалко, - сказал Сережа. - Только громко не хлопайте!

Внизу на сцене актеры, тонкие до прозрачности, в детских по росту костюмчиках, изображали детей.

- Смотри, Лиза, смотри, - шептала Инесса. - Это и есть театр!

Густой запах духов "Пируэт" заполнил небольшую будку осветителя. Осветитель наливал водки в стакан на три пальца, отпивал чуть-чуть сам и молча протягивал Инессе.

На обратном пути слегка пьяная Инесса Донова говорила:

- У нас в театре хорошо. Я мелочь часто под столиками в буфете нахожу. А после детских спектаклей платочки там разные, заколочки и дру-гие глупости. Особенно в каникулы... Вот я держу тебя за руку, Лизонька, ладошка у тебя теплая и сухая. Других за руку возьмешь - ладони потеют, идти тошно. А у детей, у них у всех ручки легкие...

В магазине, в очереди в молочный отдел, Антонина Взвизжева кричала:

- Эта алкоголичка, она нас с вами позорит! Отец Александр ехал вчера домой на своей "Волге", а она бросилась прямо под колеса, и ведь не пьяная вроде была. Он "Волгу" остановил, вышел к ней, а она упала ему в ноги. Лежит прямо в ногах, сапоги его кожаные обнимает и прохода ему не дает! Книжку свою дрянную со стихами сунула... Ведь ей, алкоголичке, книжку выпустили... Она просто всех наборщиков в типографии напоила! Стали бы они так ее стихи печатать! Знает, как к кому подойти... Отца Александра патриархом назвала, а он протоиерей, не по чину ему, хотя он и на "Волге"!