На улице через витрину видно было Инессу Донову. Она безмятежно сидела на ступеньках магазина и пересчитывала собранную мелочь.

- Ну что, много выклянчила? - спросила Антонина, когда Инесса вошла в магазин.

- Зато у меня ребенок в кримплене! - отвечала Инесса, занимая очередь. Антонина шла вдоль очереди с пакетом молока, припадая слегка на больную ногу, чтобы скрыть хромоту.

- Я всегда знала, что вы прибедняетесь, раз вам на кримплен хватает.

И тут вдруг из пакета брызнула струя молока. Антонина замерла, озираясь. Очередь притихла. Тогда она сжала слегка пакет своими желтоватыми пальцами, чтобы еще одна струя молока брызнула, как будто бы в очереди были одни младенцы и она всех их хотела накормить, и они послушно потянулись к ней, к брызгам молока из желтых сморщенных рук. Молочные струи летели на руки, на одежду и, потемневшие, стекали на пол, только в лица не попадали.

- Ведьма... - прошептала Инесса Донова в наступившей вдруг тишине. Так ты ведьма...

Когда Лизу отдали в школу, в первый класс, учиться было легко. Учительница Лия Ивановна учила детей считать, писать и ненавидеть Бога. Обещала на лето лагерь труда и отдыха.

Весной, в последних числах мая, когда старшие дети сажали изгородью кусты боярышника, над школой прибили выгоревшую надпись "Летний лагерь "Орленок"". Первоклассники рыхлили клумбы, поливали анютины глазки.

- Айда, ребята, в боярку! - звал уставший Димка Югов. - Хоть поссым!

Бросив лейки, первоклассники побежали в кусты боярышника.

- У меня вчера вон до того куста долетело!- хвастался Югов, направляя теплую струю в летние заросли.

Лия Ивановна, увидев опустевшую клумбу, крикнула:

- Почему перестали рыхлить почву?

Из боярышника слышались голоса. Лия Ивановна бросилась в кусты. Она проломила живую изгородь.

- Вот кто истребляет зеленые насаждения! - кричала расцарапанная Лия Ивановна, выволакивая из кустов первоклассников. - А я все думала, почему боярышник вянет!