- Скажи мне, пожалуйста, - вежливо спросил он, - кто из нас двоих сошел с ума - ты или я?

- Но, право же, святой отец, - заговорила она с горячностью, - я про все про это и думать давно забыла.

Раньше-то, конечно, я ни о чем другом и не мечтала, и это было чудесно, но такое не может повториться.

- Что не может повториться? - спросил он резко.

- То есть, я хочу сказать, наверное, может, - сказала она и взмахнула молитвенно сложенными руками, словно они были скованы, - но самого чуда уже не вернуть. У Терри легкий характер, он добрый, только жить с ним я бы не смогла. Уж больно он безответственный.

- А к тебе, по-видимому, это не относится! - вскричал отец Кассиди, теряя наконец терпение. - Да ты подумала, дочь моя, какому риску ты себя подвергаешь?

Кто даст тебе работу, если у тебя будет ребенок? Придется уехать из страны, зарабатывать себе на хлеб. Что с тобой тогда будет? Послушай-ка меня: твой первейший долг выйти замуж за этого человека, если его вообще можно заставить жениться, хотя, должен сказать, - добавил он и тряхнул своей тяжелой головой, - я в этом сильно сомневаюсь.

- Честно говоря, я сама в этом сомневаюсь, - сказала она, пожав плечами. Этот жест ясно выразил, что она думает о своем Терри, и едва не доконал отца Кассиди.

Он смотрел на нее еще секунду или две, и вдруг в его многострадальной старой голове шевельнулась совершенно невероятная мысль. Он вздохнул и прикрыл глаза рукой.

- Скажи мне, - глухо спросил он, - когда это случилось?

- Прошлой ночью, святой отец, - ответила она кротко, словно почувствовав облегчение оттого, что он наконец пришел в себя.

"Боже, - подумал он в отчаянии, - я был прав!"

- Значит, это произошло в городе? - продолжал он.