Итак, послезавтра моя жизнь частично изменится. Но допускаю неточность, она изменилась месяц назад, поскольку в общежитии, куда направлялась, моя любовь не прожила ни часа. Как вручила мне свои чемоданы на улице: помочь донести до остановки, общежитие-то через дом от моего, так и не расставалась со мной. Везде хвостиком, и в магазин, и ко мне на работу, благо там можно появляться раз в неделю. Но сегодня я сурово заявил: -  Все, рыбка моя, хочу использовать свой последний вольный денек на двести процентов. Никаких общих планов на завтра, уйду с утра и допоздна, занимай себя сама, привыкай к семейным тяготам, чтобы достойно дополнять хор замужних подруг. -  Вздрогнули обиженные бровки-домики, но я зажал сердце в мозолистый мужской кулак и вышел вон.

На следующий день, стоило мне выйти из дому недрогнувшим шагом, как случай взялся за меня по крупному. Беда не приходит одна, сперва я, как в старом анекдоте, потерял зажигалку. А потом встретил Виталика. Мы не виделись пару лет и, вынужден сказать, не сокрушались о том чересчур надрывно. Мимоходом доносились слухи, что у него нелады с женой, месяц назад мне такое положение вещей в браке казалось абсолютно закономерным, сейчас я колебался в оценке, но Виталику обрадовался. Он выглядел черным и хрупким, как гвоздь под молотком, и я решил не посвящать его в особенности своей новейшей биографии.

-  А не выпить ли нам по пиву для начала! -  приступил я к размениванию последнего вольного денечка.

Друг согласился с трагической готовностью идущего на заклание агнца-переростка. -  Но ко мне нельзя, -  испуганно вспомнил он на ходу, -  я жену убрал.