Мария Антоновна подняла глаза. Она взглянула мельком и усмехнулась:

— Тоже, что ль, к фабричным собрался? Не рано?

Недалеко от школы начинались корпуса текстильной фабрики. Гришка последние дни пропадал именно там. Возвращался довольный и молчаливый, как сытый кот. Приносил иногда какие-нибудь домашние сладости.

— Никуда я не собрался. Письма там у меня из дома. Адрес матери друга. Ордена.

— А друг где воюет?

— Друг погиб.

— Погиб… Сколько ему было?

— Мы одногодки.

Мария Антоновна заглянула в карточку и сказала:

— Вы выглядите значительно старше своих лет.

— Да, наверное.

— Что еще? В сумке что еще? — вернулась она к разговору. — У майора Фролова завтра день рождения. Мне уже доложили. А у вас в сумке, вероятно, фляжка? С фронтовым запасом?

— Вряд ли она там осталась. А вот бинокль должен быть. — И спохватился: зачем ляпнул? Вдруг заинтересуется, что у него там еще?

— У нас на складе воров нет, лейтенант Воронцов.

— Да нет, Мария Антоновна, я не то имел в виду. Простите.

Она взяла четвертушку листа и что-то косо черкнула.

— Вот, возьмите. Разыщите завхоза, ее зовут Лидией Тимофеевной, и скажите, что я разрешила.

Воронцов взял листок. Попрочнее уперся в пол костылями и спросил:

— На мне, кроме бинтов, ничего не было? Здесь, на груди.

— Вы имеете в виду полотенце? — вдруг спросила она. — Оно цело. Но пришлось его разрезать. Девочки его постирали. Там же, на складе, вместе с вашими вещами хранится.

— Спасибо, Мария Антоновна.

— Что, талисман? Оберег?

— Да, что-то вроде того.

— От матери? Или от женщины?

— От женщины.

— Два осколка застряли на поверхности. Такое впечатление, что именно полотенце и не позволило им войти в тело. Я попросила девочек его постирать и положить в ваши вещи.