— Ключи, ключи мои, — декламирует Паша, вскидывает арбалет и стреляет.

Фотография молодой Матери в пачке. Стрела в присоской покачивается у нее на животе.

— Так будет с каждым, — декламирует Паша, — кто посмеет поднять руку на наше свободное племя.

— Дай мне, — тянет арбалет Алина, — я тоже хочу.

— Смотри не промахнись, — говорит Паша, отдавая девочке арбалет и новую стрелу. Сам подходит к двери и прислоняется к ней ухом.

— Черт, ничего не слышно.

Мать наигрывает на рояле что-то приятное, простенькое. Кисть правой руки у нее в красных чернилах. Виктор стоит, облокотившись, в позе певца.

— Мне не нравится их связь, — говорит Мать.

— По-моему они ничего, — простецки не соглашается Виктор.

— Витя, вы его друг. Вы имеете на него влияние, неужели вы не видите, она ему не пара. Они же несовместимы… Поймите: я — мать. Я — исстрадалась. Я не могу спать ночами.

Для Виктора это туфтовый какой-то разговор, он не хочет его, но в конце концов пожимает плечами.

— Подобное лечат подобным… Можно найти ему другую бабу. Но к этой он привыкал чуть ли не год.

— Это не выход, — говорит Мать и прекращает играть.

Она смотрит на Виктора. В ней — мольба и решимость. Ни грана игры. Искренность… И Виктор чувствует это.

— Тогда что? — спрашивает Виктор. Он видит: она знает ответ.

— Переспите с ней… — говорит Мать. Это решающая фраза, она как-то неуловимо выделяется. — Переспите с ней. Она увлечется вами и отстанет от него.

— Это Зойка-то увлечется?!. — Виктор коротко смеется. — Да она прошла через огонь и воды. Только она и выживет в городских условиях… А не мы с вами.

— Вы же мужчина, — говорит Мать и смотрит на Виктора.

— Ну и что? — спрашивает Виктор негромко и со значением.

И молчит, улыбаясь чуть-чуть Матери.

— Прекратите! — не выдерживает она. — Я же с вами серьезно разговариваю.