Алексей дышит… Мать втыкает сигарету в пепельницу.

— Ты считаешь, я рожала для того, чтобы шлюха свела тебя в могилу?.. Я жизнь положила из-за тебя. И не дам гадине убить своего ребенка… Смотри, какой я была.

На стене висит репродукция картины Э. Дега «Звезда» и скрипка в футляре… Отголосок музыки, под которую танцуют, что-то из этого появляется на секунду и тут же пропадает.

— Или вы будете пользоваться презервативами, или ноги ее больше не будет в моем доме.

— Раскричалась, — говорит Заказчица, заходя на кухню. — Кофеем напоете?

Мать рада ей. Алексей почтительно встает. Заказчица спокойна, на грани зевка. Привычно садится на свое место в углу, достает сигареты и зажигалку. Мать в это время наливает ей кофе… Алексей стоит. Заказчице этот знак внимания безразличен.

— Готово? — спрашивает она Алексея.

— Нет еще, — отвечает он виновато, — немного осталось.

— Что ты извиняешься… я к тебе что, с ножом к горлу пристаю?.. Да пропади они пропадом, вместе со всей этой рыночной жизнью… Как сделаешь, так и сделаешь… некспеху.

— Тогда я пойду?

— Иди, Алешенька, иди, — говорит Мать.

Заказчица на Алексея больше не обращает внимания и обращается к Матери.

— На глазах вчера знакомого укокошили… Я за молоком пошла, а у него напротив особнячок, зеленый такой, ты знаешь — он купил его недавно… Какой-то мафиози, как молодежь теперь говорит — крутой… На «мерседесе» и с охраной… Я мимо прохожу, покойник мне кивает, он как раз в машину садился, там заборчик низенький по пояс. Он зеркало Алешино в прошлом месяце приобрел, с тех пор признал… Тут мужик, откуда ни возьмись, в маске, меня толкает, я — в сторону… коленку, видишь, ободрала… И из автомата: тыр-тыр-тыр… — так дырки на клиенте и повскакивали. Тут еще один, в маске, — и тоже… Потом мальчики его опомнились… Война, пули свищут… Я лежу. Думаю: как дети без меня останутся?.. По приютам пойдут.