Виктор сильно бьет Алексея по щеке, так что получается звук, а голова дергается.

И внезапно трезвеет.

Кулаки разжимаются, весь он мгновенно расслабляется.

— Я же говорил, — бросает он Алексею, словно опомнившись. — Было бы здорово, Алешка, всадить пару очередей в эту толпу, безмозглую серость. В этих животных… Хрю-хрю-хрю, — пытается он развеселить Алексея, обнимает его за плечи и прижимает к себе: — Ну что молчишь, обиделся на меня, дурака?! Брось!.. Давай лучше по второй!

— Ты не тронул меня, — говорит Алексей. — Когда ты меня бил, я был не здесь… Мне кажется, меня невозможно ударить.

— Вот и отлично, — соглашается Виктор, наливая полные чашки. — Мне Пашку нужно повидать, а то он совсем отца забудет… Не дуйся, давай за наше общее дело.

И передавая чашку Алексею, начинает напевать:

— Вихри враждебные веют над нами… Темные силы нас злобно гнетут. — складно так. — В бой роковой мы вступили с врагами… нас еще судьбы безвестные ждут…

Балетный класс. За роялем на стене ученическая доска. На крышке рояля испачканная мелом перчатка и мел. Дети закончили занятия, Паша и Алина рядом,

незаметно толкают друг друга и не сводят глаз с Матери.

— Запишите домашнее задание, — строго говорит Мать.

Она встает, берет перчатку и начинает надевать ее. Надевает и смотрит на нее недоуменно. Из перчатки по пальцам текут красные чернила.

Капли падают на пол.

Тонкие губы становятся еще тоньше. Глаза прищуриваются.

— Кто это сделал? — поворачивается он к детям.

Для Паши и Алины это игра. Они, как и остальные дети, смотрят недоуменно на Мать. Пауза.

— Я еще раз спрашиваю, — тихо и внешне спокойно спрашивает Мать, — кто это сделал?

Все молчат.

— Теперь выслушайте меня внимательно. Что я вам скажу…. Мне поручили создать из вас людей. Платят… И я создам, будьте уверены — чего бы мне это ни стоило.