— Много лишнего болтаете, рядовой Курбанмедов! — отрезал Новиков и отдал приказ приготовить орудие к бою.

В этот короткий период затишья Новикова вызвал к себе командир батареи и сообщил, что по шоссе движется около пятидесяти вражеских танков, которые примерно через полчаса достигнут нашей линии обороны. Приказ—ни шагу назад!

— А у нас и нет возможности отступать назад, товарищ капитан. Сзади болото, — сказал Новиков, скупо улыбнувшись.

По всей вероятности, враги не подозревали, что одно из наших подразделений, закрепившись, ждет их на безымянном холме.

Танки двигались, выстроившись в ряды.

Люки танков были открыты. Сидевшие на танках солдаты в плотных касках бесновались, что-то кричали, пускали куда попало автоматные очереди.

Новиков лежал не шевелясь и считал танки. Он насчитал их уже около тридцати, а бронированным чудищам все не было конца. Больше считать не было возможности: два танка, идущих впереди, приближались к их позиции.

— Приготовиться к бою! — негромко приказал сержант.

Его расчет был давно готов к бою, хотя не было произведено ни единого выстрела.

В стволе орудия занял свое место снаряд. Другой снаряд — медная гильза его поблескивала — держал в руках Пирджан. А Киричек распаковал два-три ящика со снарядами и также готов был действовать.

Утробно урчащие танки фашистов с каждым мгновением увеличивались в размерах. Один из них двигался прямо на позицию Новикова.

Под страшной тяжестью гусеницы танка оставляли на шоссе глубокие вмятины.

— Огонь! — прозвучала наконец долгожданная команда.

Новиков, взяв один из танков на прицел, выстрелил. Выбросив снаряд, пушка резко дернулась. Танк покачнулся и начал гореть, выбрасывая клубы черного дыма.

В бою всегда запоминается первый выстрел, первый снаряд, на остальных внимание, уже не фиксируется.