Другой немец, ожидая дальнейшего развития событий, стоял, широко расставив ноги и держа под прицелом грудь Пирджана. Тот потерял сознание.

Новикову с Джумабаем удалось оттащить его немного в сторону.

* * *

Ударная группа фашистских войск, преодолев наш ваградительный рубеж, хлынула в глубь обороны. Несколько немцев собирали на холме трофеи.

Поодаль возвышались вражеские танки, вышедшие из строя. Некоторые из них еще вовсю пылали, другие догорали, смрадно чадя.

Трофеев на холме немцам досталось немного; несколько винтовок без патронов да еще лошадь.

Немецкий офицер, руководивший трофейной командой, в новеньком с иголочки мундире, чувствовал себя отменно. Выломав тонкий прутик, он подошел к Новикову и его товарищам. Некоторое время разглядывал их, похлопывая прутом по голенищу, затем коснулся гибкой палкой плеча Новикова и спросил по-русски:

— Русский?

— Конечно, русский, — четко выговаривая слове, произнес Новиков.

— А эти? Какой национальности?

— Туркмены.

— Добровольцы из Индии? — задал вопрос офицер, касаясь прутом смуглого подбородка Пирджана.

Пирджан покачал головой:

— Да, мы добровольцы, хотя и не из Индии. А тебе какое дело?

Офицер не знал туркменского, но интонация говорившего привела его в ярость, и он дважды хлестнул его по лицу наотмашь прутом. Затем снова принялся рассматривать Новикова.

— Ты хороший солдат. Я видел, как ты поднимал и поддерживал этих скотов, несмотря на свое тяжелое состояние. У тебя есть шанс спастись, а им ничего не поможет. Пусть подыхают.

Превозмогая боль от раны, Новиков старался стоять, не шатаясь.