— Мы — дети одной матери, — сказал Новиков офицеру, указывая на своих товарищей. — Врат брату всегда должен помогать.

— Это какие же вы братья? — деланно удивился офицер.

— У нас одна мать — Россия, — громко произнес теряющий силы Новиков.

— Заткнись! — крикнул офицер.

На его возглас подбежали два долговязых солда та, находившиеся неподалеку.

— Капут твой России и твоему братству, — усмехнулся офицер.— Танки великой Германии вступили в Москву.

Новиков ничего не ответил. Молча повернулся он к алеющему востоку.

За их позицией, сквозь кустарниковые деревца и камыши, виднелось огромное болото, в котором можно было различить башни двух вражеских танков, безнадежно увязших в трясине. Они быстро погружались в желтую жижу и вскоре исчезли, оставив после себя лишь колышущуюся грязь.

Новиков произнес про себя: «Вы думаете, что все эти территории, захваченные вами, ваши? Как бы не так! Развязанная вами война окажется тем болотом, из которого никому из вас не выбраться живым». Повернувшись к офицеру, он ответил:

— Да, ваши танки, может быть, и вступили на землю Москвы. Но вот те уже никуда не вступят. —Произнеся последнюю фразу, Новиков указал на танки, которые исчезли в трясине.

Офицер долго всматривался.

— Немцы уважают смелых врагов. Если я тебя убью, ты не увидишь Россию, побежденную фюрером. А поэтому я подарю тебе жизнь, чтобы ты все это увидел.

Когда вблизи появились два немца в белых халатах, офицер приказал им что-то на своем языке. Те сразу стали осматривать раны Новикова и его товарищей, оказывая им первую помощь.

Всех раненых советских воинов немцы собрали в одну группу, которую отогнали к ближайшей железнодорожной станции.

Раненых пленных несколько дней держали на небольшом клочке земли, наскоро обтянутом колючей проволокой. Потом их затолкали в товарные вагоны, заперли двери и отправили состав на запад.